151 просмотров

Врачи РБ№2 — ЦЭМП о презумпции согласии, констатации смерти мозга и о перспективах развития донорства органов в Якутии

20-22 октября 2016 г. в столице республики состоится фестиваль в поддержку детей и взрослых с терминальными стадиями заболеваний почек и печени.

В рамках фестиваля впервые будет презентован социальный фильм об органном донорстве, также традиционно состоятся школы для пациентов. Почетным гостем фестиваля станет специалист из ведущего федерального центра трансплантации. Подробнее о фестивале можно узнать на сайте проекта «Надежда на будущее»  proekt-hope.ru

22 июля этого года впервые в республике силами двух самых крупных медицинских центров Якутии – РБ №1-НЦМ и РБ№2-ЦЭМП была проведена сложнейшая операция — пересадка кадаверной почки. Орган от умершего донора трансплантировали женщине, страдающей тяжелым заболеванием, находящейся на гемодиализном лечении. Сейчас пациентка чувствует себя хорошо.

После этой впечатляющей новости воспряли духом несколько сот пациентов, жизнь которых поддерживается гемодиализом. Также с надеждой на будущее взглянули и те, кто страдает тяжелыми заболеваниями печени и легких. Вторая операция по трансплантации подарила шанс на качественную жизнь сразу двум больным — одному с неработающей почкой, второму — с печенью.

В РБ№2 – Центре экстренной медицинской помощи делают заключение о смерти мозга потенциального донора. Саму пересадку производят специалисты РБ№1 – Национального центра медицины. Общественность, не только медицинская, воспринимает последние воистину революционные достижения якутской медицины, положительно. Но кроме оптимистов всегда находятся и скептики. Некоторые пользователи Интернета почему-то и здесь увидели почву для злоупотреблений. Мол, ради изъятия органов будут убивать больных, у которых есть шанс выжить.  И этот жуткий скепсис совсем никак не могут понять врачи.

Что такое смерть мозга?

Главный врач РБ№2-ЦЭМП Борис Витальевич Андреев и заместитель главного врача Ольга Викторовна Татаринова детально разъяснили, почему такие комментарии – сущее с их точки зрения невежество.

Борис Андреев:
— Изъятие органов возможно только в специализированных медицинских центрах. Для того, чтобы его выполнить нужно специальное сложное оборудование. Не менее сложное оборудование необходимо для констатации смерти мозга. Последнюю диагностирует не один человек, а целая бригада врачей разных специализаций. Для изъятия органа приезжает бригада врачей из РБ№1-НЦМ. Даже если вдруг гипотетически возникнет человек, заинтересованный в изъятии органа, он не сможет договориться со всеми. Это нереально. Впрочем, даже гипотетически такой человек появиться не может. Ведь орган должен подходить реципиенту по ряду сложных параметров, только тогда он приживется. Никто сразу не сможет сказать, кому подойдет.

Ольга Татаринова:
— Насмотрятся люди всяких криминальных сериалов и думают, что можно изъять орган в гараже, рынке, подполье каком-нибудь. Это абсурд! Изъять орган без дорогостоящего оборудования, которое не приобрести просто так, как обычный товар, невозможно. В нашей стране не существует криминальной трансплантологии, для ее развития нет условий. За рубежом, может, и есть такое явление, у нас не было ни одного громкого уголовного дела. Были судебные тяжбы родственников погибших доноров. И все! Законодательство выстроено таким образом, что ни купить, ни продать, ни изъять орган нереально.

Наша больница не занимается операциями по изъятию и трансплантации. Мы констатируем сам факт смерти мозга. Этот процесс не такой простой, как думают неспециалисты. Некоторые обыватели, видимо, считают, что достаточно пощупать пульс. Диагноз смерти мозга может быть достоверно установлен на основании клинических критериев (отсутствие сознания, рефлексов, самостоятельного дыхания). В определении смерти мозга участвует не менее трех специалистов разного профиля и сложнейшая аппаратура.

Последняя играет даже большую роль, чем человеческий фактор в лице врачей. Например, делается электроэнцефалография, определяется есть ли мозговая активность. Если нет, то, конечно, это один из объективных показателей, что человек уже умер. Есть ангиографический аппарат – дает еще более целостную картину. Он показывает, есть ли в мозгу кровообращение. Опять же, если уже черепной кровоток  прекратился, понятно, что уже пошел необратимый процесс.

Момент смерти мозга человека является моментом смерти человека. Нормативными актами утверждены критерии определения смерти мозга — четкие, неразмытые, объективные. Только убедившись, что человек уже действительно мертв, врачи подписывают заключение.

Презумпция согласия

Оказалось, что те судебные разбирательства, о которых говорила Ольга Викторовна, касаются не того, что врачи неверно определили смерть мозга. Родственники судились из-за того, что медики изъяли орган близкого им человека без их согласия.

Борис Андреев:
— Законодательно такое согласие не требуется. Есть понятие презумпция согласия. Кто не хочет, чтобы после его смерти, у него изъяли орган, должен нотариально об этом заявить.
Я считаю, что это правильно. Человек умирает, уже ничего сделать нельзя. Зато благодаря современной медицине, он дарит жизнь другим. Особенно людям с больной печенью, их может спасти только пересадка. Родственники доноров, которые у нас были, кстати, не предъявляли претензий. В обществе есть в целом положительное отношение к трансплантации кадаверных органов.

Ольга Татаринова:

— Мне кажется, нужно работать с обществом именно в этом плане. Чтобы люди не видели ничего предосудительного в том, чтобы органы уже умершего человека использовались ради жизни и блага других. Ведь один донор может спасти нескольких. Общественное движение мы, конечно, поддерживаем. Очень рады, что к нам на помощь пришли активные, неравнодушные люди.

Есть еще мифы

Кроме мифа о криминальной трансплантологии, есть еще и другие заблуждения. Люди думают, что донорами становятся те, кто пострадал во время автомобильных аварий или в результате криминальных посягательств. Оказывается, нет.

Борис Андреев:
— Но вот я лично за то, чтобы донорская база была расширена. Вообще-то есть официальная статистика о том, сколько можно сделать пересадок кадаверных органов. На миллион населения 1-2 трансплантации в год. Это мало, учитывая, что нуждающихся очень много. В принципе, можно организовать констатацию смерти мозга и изъятие органов на базе центральных районных больниц Нерюнгри и Мирного и экстренную доставку их в Якутск. Но нужна большая работа. Думаю, Минздрав республики рано или поздно об этом задумается.

Ольга Татаринова:
— Насчет районных больниц я не так оптимистично настроена. Для изъятия органов требуется лицензия. Скоро и для констатации смерти мозга тоже нужно будет получать специальное разрешение. Лицензии могут получить только очень хорошо оснащенные медицинские центры, увы, таких в республике немного. Но, действительно, базу нужно расширять.

Нет предела совершенству

Как у всякого нового дела, да еще такого сложного, есть свои трудности и есть горизонты развития. Главный врач РБ-2 Борис Андреев резюмирует:

— Для развития трансплантологии в республике нужен, по-моему мнению, комплекс мер. Первая — нужно решить вопрос о расширении донорской базы, я уже сказал за счет чего. Вторая — хотел бы, чтобы медицинские данные всех потенциальных реципиентов были наиболее полные. Нужно, чтобы анализы постоянно обновлялись. Это позволит оперативно определять, кто подходит для пересадки кадаверного органа. Чем быстрее состоится операция, тем больше гарантий успешной приживаемости. Третья, и может быть, главная мера — нужна пропаганда. Общество должно положительно относится к развитию трансплантологии. Это такая отрасль, которая может развиваться только в условиях безусловной моральной поддержки.

Пересадка органов спасает жизни. Это главное. А жизнь – это радость, это счастье… Кроме того, масса других положительных материальных моментов. Человек, перенесший успешную операцию, становится практически здоровым, работает, зарабатывает, улучшает материальное благосостояние семьи. Государству трансплантология тоже выгодна, ведь содержать, к примеру, одного диализного больного чрезвычайно дорого.  А тут гражданин с пересаженным органом еще и налоги начнет платить…

Специалисты РБ№2 – люди неравнодушные. Хотя у них узкая задача – делать заключение о смерти мозга. Но они хотят, чтобы трансплантология развивалась, и сотни пациентов получали новую жизнь, обретали надежду на будущее.

Благотворительный фестиваль «Надежда на будущее»

Много в плане информирования общества об органном донорстве делает общественное объединение «Надежда на будущее». Думаю, что должен сработать инстинкт коллективного самосохранения, и в нашей республике общественное мнение всегда будет на стороне трансплантологов.

Саргылана Сергеева